Институт Психологии и Психоанализа на Чистых прудахКушетка для психоанализа

Психосоматика, обучение. Французская психоаналитическая школа.

Vasilis

Доктор Жерар Швек (Gérard Szwec) – психиатр, тренинг-аналитик IPA, титулярный член SPP, президент  IPSO  (Парижского института психосоматики), медицинский директор психосоматического детского и подросткого центра им. Леона Крейслера, соучредитель и директор Французского журнала психосоматики. Яркий представитель французской психоаналитической школы.

Автор многочисленных статей и книг, см. например "Добровольные галерщики".

Дистанционные супервизии Ж. Швека по психосоматике, в нашем институте.

 

 

 

Из лекции в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах

17 октября 2015 года.

 

 

 

 

 

Вот что характеризует самоуспокоительные процедуры (СП), являющиеся повторяющимся поведением, неизменно происходящем в регистре моторики и перцептивных ощущений, пытающиеся (СП) достичь спокойствия, которое отличается от удовольствия, недостижимого при СП.

Повторение определенного поведения с целью достижения успокоения равносильно попытке снизить возбуждение путём его повторения, оно сравнимо с попыткой снизить боль и беспокойство, вызванное гнойником, абсцессом, его расчесыванием.

Результатом является появление у этих людей еще более интенсивного навязчивого повторения 1, то есть их трансформация в добровольных галерщиков, которые бегут, гребут, играют на музыкальных инструментах, ведут себя как психические и физические машины.

Спокойствие, которое достигается ими таким образом, длится столько, сколько длится сама процедура (СП).

Я уже приводил пример 30-ти летнего пациента, который с детства проводил много времени плавая под водой в маске, задерживая при этом дыхания. Этот пациент пережил два травматических события, следующих друг за другом в возрасте четырех лет. Однажды он чуть не утонул в бассейне, вскоре произошла вторая травма: он подумал, что умер во время операции под масочным наркозом . В конце концов, мы с ним смогли понять, что то, что он повторял, было конечной фазой апноэ, когда хлорированная вода проникала в его ноздри; таким образом он находил вновь восприятия, испытанные им во время двух своих травм [которые он объединил в одно действие: погружение в воду с маской]. Удовольствие от этого казалось вторичным по сравнению с той настойчивой необходимостью постоянно возвращаться к ситуациям, в которых, как ему казалось, он чуть не умер.

Я нашёл подобную историю у бегунов марафона по песку, происходящего в экстремальных условиях в пустыне. Со слов директора пробега, его участники находились в поисках границ своих возможностей и они пришли к выводу о том, что "причинение себе зла приводило их в хорошее состояние".

Есть много свидетельств, подтверждающие их вывод, но одна из участниц пробега, привыкшая к тяжелым испытаниям, рассказала о других мотивах своего участия: она начала бежать будучи ребенком, когда жила в Ливане, чтобы спастись при бомбёжке от падающих бомб и с тех пор она продолжает это делать непрерывно. В её случае бегать ее заставляет, похоже, не мазохизм, а ее фиксация на травме.

 

Самоуспокоительные процедуры повторяют перцептивно-сенсорную реальность пережитой ими катастрофы, которая блокирует психический аппарат, но [что очень важно] в этом возвращении [тех восприятий и ощущений, которые были ранее ими реально пережиты при травме] аннулируется любая репрезентация травмы.

Самоуспокоительные процедуры замещают повторением недостаточность галлюцинаторного удовлетворения, повторение не приводит никогда к разрядке в удовольствии [т. е. если разрядка и происходит, удовольствия при этом нет].

Они вообще не стремятся к удовольствию и являются всего лишь субститутами эрогенного мазохизма и аутоэротизма. Травма повторяется поведением, которое является повторением перцептивной реальности и в то же время сама травма избегается отрицанием необходимости помощи объекта, поскольку последний переживается как не способный приносить удовлетворение; кроме того и поэтому объект был интериоризирован как объект, уничтожающий субъект.

Одновременно отрицается как то, что этот объект может отсутствовать, так и чувство нужды в нем и его внутренней нехватки. Я полагаю что мы находим в повторении и в избегании самоуспокоительного поведения два вида фиксации на травме, описанных в работе "Моисей и монотеизм."

Повторение может, безусловно, способствовать появлению психической связи, как в аутоэротический действиях, но так как здесь преобладает тенденция к аннулированию этой связи, [повторение] стремиться в основном лишь к снижению возбуждения с помощью пути самоуспокоительных процедур (СП).

Избегание, безусловно, может стать разновидностью объектных отношений, являясь составной частью защитной фонической системы, если зрелость психического аппарата позволяет этой системе появиться, но здесь, наоборот, это приводит к дезобьектализации, потому что преобладает стремление к развязыванию связей. Оставаясь префобическим [так и не развиваясь до фобического уровня] это избегание является антипсихическим. Оно противится работе по формированию репрезентаций.

 

1 - Понятие "навязчивого повторения", по всей видимости, впервые упоминается в III главе "По ту сторону принципа удовольствия" З. Фрейда.

 

Жерар Швек (Gérard Szwec "Les travaux forcés de la répétition")

 

Клод Смаджа (Claude Smadja) - врач-психиатр, доктор медицины, психоаналитик, тренинг-аналитик, титулярный член Парижского психоаналитического общества, член Международной Психоаналитической Ассоциации, главный врач Института психосоматики в Париже, председатель Международной ассоциации психосоматики им. Пьера Марти, основатель и бывший главный редактор газеты «Ревю франсез де психосоматик», лауреат премии Мориса Буве.

Автор многочисленных статей и книг, см. например "Оператуарная жизнь".

Дистанционные семинары К. Смаджа по толкованию работ З. Фрейда, в нашем институте.

 

 

 

Из лекции в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах

22 декабря 2013 года.

 

 

 

 

 

Я полагаю, что мы вправе считать работу «Психосоматическое исследование» актом рождения психосоматики. История, которую я излагал до сих пор, показывает, что работы, которые упоминаются в данном труде, не являются первыми работами по психосоматике, но они имеют первостепенное значение для формирования этой новой дисциплины. Любая наука развивается подобным образом. Первые работы Фрейда в области психопатологии датируются 1890 годом, но его основополагающим трудом, ставшим актом рождения психоанализа, является «Толкование сновидений», опубликованное в 1899 году. В непрерывном процессе научного исследования главные труды всегда появляются в моменты кризиса. В этом отношении «Психосоматическое исследование» представляет собой выход из кризиса, в котором пребывало психосоматическое мышление, предлагающий глубокую реорганизацию и открывающий новое измерение для эпистемологической реальности. Этим изменением в способе понимания и в подходе к психосоматическим явлениям мы обязаны психоаналитикам Парижского психоаналитического общества, объединенным в Парижскую психоаналитическую школу на заре 1960-х годов, а именно П. Марти, М. Фэну, М. де М'Юзану и С. Давиду.

Уже в первых строках введения авторы «Психосоматического исследования» недвусмысленно определяют свое намерение. Построение первого параграфа ясно показывает структурные связи данной работы с психоанализом. Внимательно вчитываясь в эти первые строки, мы понимаем, что психоанализ является ориентиром для теоретических рамок того, что они определяют как «оригинальную и фундаментальную дисциплину, а именно психосоматику». Впервые слово «психосоматика» используется как существительное, а не как прилагательное для слова «медицина». Это изменение грамматического ранга, хотя оно и не подчеркивалось авторами, приводит к радикальным эпистемологическим переменам. До того вре-мени психосоматика не только ассоциировалась с медициной, но и структурно от нее зависела. Эта зависимость проявлялась главным образом в акценте на медицинскую нозологию. Пытаясь преодолеть дуализм сома-психика, исследователи чаще всего обращались к биологическим или нейрофизиологическим теоретическим схемам. Понятие психо-соматическая медицина, с его установкой на объединение «психического» и «соматического», ясно указывало на принадлежность психосоматики к концептуальному полю медицины. В противовес этому, исторически первому понятию, авторы "Психосоматического исследования» конструируют новое слово, которое на самом деле является новым понятием: психосоматика. Во-первых, констатируется, что она больше не определяет какой-то объект, а именно, медицину, а сама представляет собой объект. Медицина исчезла из этого понятия, так что мы присутствуем при настоящей концептуальной революции. Во-вторых, пропала черточка, соединяющая «психическое» и «соматическое». Этот факт говорит о том, что внутри понятия «психосоматика» более нет линии противопоставления психического и соматического. Ушел со сцены дуализм сома -психика. Когда интересуешься развитием идей и пытаешься восстановить историю понятий, проникаешься важностью того, как это происходило в области психосоматики. Видно, как она избавляется от своих старых одеяний, чтобы примерить другие, новые.

Но так ли уж они новы на самом деле? Мы видели, что авторы постулируют неразрывную связь с ноной дисциплиной, с психоанализом. Эта связь еще раз уточняется через несколько строк: «Она (новая дисциплина) приобретает оригинальность через революционное введение понятия бессознательного. Сначала это понятие вводится через множество своих ментальных проявлений; тем не менее на чисто соматическом уровне, сюда подмешивается гениальное фрейдовское открытие Оно - инстанции, укорененной в биологическом субстрате». Если мы вслед за автороми книги утверждаем, что Оно является тем местом, где влечение к жизни и влечение к смерти ош.чывиются и развязываются внутри подвижной и неисто-ной энергии, то это означает, что мы оперируем здесь в теоретических рамках, хорошо обоснованных и соблюдающих дух и букву фрейдовской концепции. Понимаемый таким образом ноный подход к психосоматическому факту, к которому подводят нас авторы «Психосоматического исследования», более похож на повторное открытие, чем на первооткрытие. Если попытаться интерпретировать это движение мысли с психоаналитической точки зрения, то надо вспомнить о мета психологии восприятия. Еще со времен Фрейда известно, что воспринятый объект является не открытием нового, находкой, а открытием по мнестическим следам ранее галлюциниро-ванного объекта. Из этого мы должны заключить, что авторы «Психосоматического исследования», изучая психосоматические факты, вновь открыли психоанализ, поскольку к своему предмету они применяли опыт психоанализа. Эта научная траектория вплоть до сегодняшнего дня представляет собой единственно возможную, на мой взгляд, модель для психосоматических исследований.

Вернемся к нити нашего повествования. Мы отмечали, что П. Марти и М. Фэн попытались определить новую концептуальную референцию, интегрируя различные уровни конфликтов психосоматических больных. Эта новая референция является реляционной. Мы придали ей статус новой руководящей идеи в подходе к психосоматическому факту. Далее оставалось лишь найти новый метод исследования, который был бы созвучен этой новой идее. Таким образом, анамнестический сбор информации, психологический по своей природе, канул в прошлое, уступив место настоящему психоаналитическому исследованию. «Исходная установка, помогающая исследователю понять цели, способы и технику своего обследования, тесно связана с психоаналитической теорией и практикой. Однако присутствие соматической симптоматологии навязывает важные поправки, предназначенные для раскрытия ее связи с личностными характеристиками. Все элементы, необходимые для познания этой связи, могут быть в действительности отобраны и использованы лишь при помощи отношения врач-больной». Так авторы определили предлагаемый ими метод психосоматического исследования. В работе «Критическое вступление в психосоматическое исследование» М. де М'Юзан и К. Давид оправдывают выбор данного метода, доказывая, что это единственный способ, который может позволить обнаружить психосоматическое нечто. «Успех этого поиска возможен лишь через развитие значимых объектных отношений и через обнаружение в рамках этих отношений тех „психосоматических узлов", которые являются истинной целью исследования». Применение данного метода психоаналитического исследования больных с соматическими заболеваниями не ставит своей задачей выявить или опровергнуть конфликтную проблематику, установленную предыдущими исследованиями; то, что оно выявляет, является другим объектом для изучения. Этот объект создается по ходу использования данного метода. Следовательно, новая руководящая идея, новый метод исследования и новый объект изучения тесно взаимосвязаны и зависимы друг от друга.

Мы должны быть очень внимательны к изменениям, происходящим в процессе психосоматического исследования. Вновь утвердившись на утерянной на какое-то время почве психоаналитической теории и практики, авторы «Психосоматического исследования» пытаются обосновать открытие новой клиники, формирующей предмет новой дисциплины - психосоматики. Не отбрасывая формально старую клинику, касающуюся психосоматических синдромов и болезней, они подчеркивают свой радикальный разрыв с ней. «Это значит, - пишут они,- что данная работа вовсе не имеет в качестве объекта изучение той или иной соматической болезни и уж тем более она вовсе не ставит себе целью составить какое-то, пусть даже фрагментарное, ее описание. Мы не избегаем систематического изучения больших классических синдромов, а всего лишь предлагаем по-новому представить больных, расположив их особым образом: речь идет о создании основ нового исследования».

Чтобы создать новую клинику, недостаточно только лишь использовать новый метод исследования. Надо отказаться также от старых семиологических схем и от применявшихся ранее нозологических критериев. Чтобы создать новую клинику, следует продвигаться в неизвестность, обладая единственным точным инструментом, единственным компасом, а именно опытом психоанализа. Проектом новой школы психосоматики является выявление с помощью нового метода исследования новых форм личности, или, точнее, как пишут ее создатели, «форм жизни, которые, сколь бы распространенными они ни были, какими бы банальными они ни казались, тем не менее остаются мало изученными, мало разведанными, несмотря на интерес, который они пробуждают у людей». Ясно видно, что этот проект ведет к открытию оператуарного мышления. После сделанного исторического поворота, психосоматическое исследование вновь обрело условия для настоящего творчества. Именно, повторим это еще раз, связав свою судьбу с судьбой психоанализа, оно смогло осуществить этот поворот. Оператуарное мышление всегда находилось перед глазами наблюдателей, но у них не хватило сообразительности, чтобы его увидеть. На самом деле, чтобы охватить его умом, чтобы идентифицировать его, надо было с ним столкнуться лоб в лоб, проникнуться им. Следовало вступить в отношение с оператуарным пациентом. Метод психосоматического исследования необходимо было заново дополнить центральным элементом психоаналитической техники - позабытым переносом - даже если в работе с психосоматическими пациентами перенос можно было распознавать лишь как пустоту или в негативе.

Клод Смаджа (Claude Smadja)

 

раздел "Обучение"